?

Log in

Жертвам депортации народов предложили записать воспоминания для музея


6 июля 2017 в 14:16

Музей истории ГУЛАГа предложил пострадавшим от сталинских репрессий людям или их родственникам записать воспоминания на видео.


https://nazaccent.ru/content/24633-zhertvam-deportacii-narodov-predlozhili-zapisat-vospominaniya.html?utm_source=Дайджест+от+НацАкцента&utm_campaign=b48412a03d-EMAIL_CAMPAIGN_2017_01_27&utm_medium=email&utm_term=0_190da59abc-b48412a03d-26572653


В проекте под названием "Мой ГУЛАГ" участвуют представители депортированных народов, пережившие раскулачивание крестьяне, узники лагерей, дети расстрелянных и даже служащие НКВД. Сотрудники музея уже записали более 100 интервью, большинство героев которых – москвичи. Для создания обширной базы воспоминаний по всем регионам России и зарубежья организация предложила всем желающим самостоятельно записать интервью.

Для этого в музее подготовили и опубликовали специальную методичку с советами и подсказками по записи интервью. Отдельный раздел в ней посвящен людям, пережившим депортацию.

"Отличительная черта этой группы в том, что память о депортации не вытесняется, а хранится и передается внутри сообщества. Каждый герой, как правило, рассказывает о трагедии собственной семьи – высылке, этапе, выживании в ссылке, возвращении, поэтому важно после записи личных воспоминаний подробнее остановиться на общих вопросах, на оценке роли депортации для всего репрессированного народа", – говорится в методичке.

В тексте предлагается ряд вопросов, которые можно задать пережившему депортацию человеку. "Отправлялись ли в ссылку супруги других национальностей, поддерживая своих супругов?", "Если жена с детьми из смешанного брака желала остаться, при каком условии в ссылку не отправлялись дети (требовалось ли отказываться от национальности)?", "Как вернувшиеся представители депортированного народа относились к тем, кто поселился в их домах?" и другие.

Как сообщают в музее, главная цель проекта – "актуализация памяти о явлении, долгое время активно вытесняемом из ментального пространства наших соотечественников и оставшемся не осознанным и не пережитым опытом". Авторы проекта считают, что память о ГУЛАГе поможет сделать важный шаг к принятию ответственности за свое прошлое и настоящее.

"Свидетели трагических событий российской истории уходят в силу преклонного возраста, и большинство из них не оставляют свидетельств, поэтому фиксация их воспоминаний на видео – крайне важная и актуальная задача", – подчеркнули в музее.

Проведенный ранее опрос показал, что более 40% россиян сочли сталинские репрессии необходимыми для сохранения порядка.

Массовые репрессии проводились в конце 1920-х – начале 1950-х годов, их жертвы исчисляются несколькими миллионами. В 30-50-е годы в Среднюю Азию и Сибирь по этническому принципу было депортировано 10 народов и множество других этнических, этноконфессиональных и социальных категорий советских граждан. Большинство народов были реабилитированы в 1957 году и получили возможность вернуться домой.


Перемещение перемещенных

Цитаты
https://www.kommersant.ru/doc/3279872

https://www.kommersant.ru/doc/3279872

Вплоть до конца 1980-х годов документация по этому вопросу в нашей стране была строго засекречена. Исследователи собирали сведения об этой странице отечественной истории по крохам, их цифры разнятся, лакуны остаются до сих пор

В настоящее время исследователи получили доступ к ранее закрытым источникам, среди них особое место занимает документация образованного в октябре 1944 года Управления уполномоченного Совета народных комиссаров (Совета министров) СССР по делам репатриации (это ведомство возглавлял генерал-полковник Ф.И. Голиков, бывший руководитель военной разведки). <...> Ведомство, возглавляемое Ф.И. Голиковым, установило, что к концу войны осталось в живых около 5 млн советских граждан, оказавшихся за пределами Родины, из них свыше 3 млн находились в зоне действия союзников (Западная Германия, Франция, Италия и другие) и менее 2 млн — в зоне действия Красной армии за границей (Восточная Германия, Польша, Чехословакия и другие страны). Большинство из них составляли "восточные рабочие", то есть советское гражданское население, угнанное на принудительные работы в Германию и другие страны. Уцелело также примерно 1,7 млн военнопленных, включая поступивших на военную или полицейскую службу к противнику. Сюда же входили сотни тысяч отступивших с немцами с территории СССР их пособников и всякого рода беженцев (часто с семьями). Всю эту массу людей принято называть "перемещенными лицами". Ведомство Голикова пыталось установить общее количество советских граждан, оказавшихся за пределами СССР в годы войны (включая умерших и погибших на чужбине). В марте 1946 года оно оценивало их численность в 6,8 млн человек, в число которых входили и гражданские лица, и военнопленные. <...> Вопреки распространенному убеждению, в политике руководства СССР не существовало отождествления понятий "пленные" и "предатели". К предателям относили тех, кто именно таковыми и являлись (полицаи, каратели, зондеркомандовцы и так далее), а на основную массу советских перемещенных лиц (включая военнопленных) такой ярлык не вешался. Приписываемое И.В. Сталину выражение: "У нас нет пленных, у нас есть предатели" — является басней, сочиненной в 1956 году в писательско-публицистической среде на волне критики культа личности Сталина. <...> В статье 193 тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР в перечне воинских преступлений было зафиксировано: "Сдача в плен, не вызывавшаяся боевой обстановкой".

<...> Несостоятельна легенда о том, что почти все репатрианты якобы были репрессированы. Подавляющее их большинство избежало каких-либо репрессий. Даже многие прямые пособники фашистов были удивлены тем, что в СССР с ними обошлись далеко не так жестоко, как они ожидали. Приведем характерный пример. Летом 1944 года при наступлении англо-американских войск во Франции к ним попадало в плен большое количество немецких солдат и офицеров, которых обычно направляли в лагеря на территории Англии. Вскоре выяснилось, что часть этих пленных не понимает по-немецки и что это, оказывается, бывшие советские военнослужащие, попавшие в немецкий плен и поступившие затем на службу в немецкую армию <...>. 31 октября 1944 года 9907 репатриантов на двух английских кораблях были направлены в Мурманск, куда они прибыли 6 ноября. Среди них высказывались предположения, что их расстреляют сразу же на мурманской пристани <...>. Больше года эти люди проходили проверку в спецлагере НКВД, а затем были направлены на 6-летнее спецпоселение. В 1952 году большинство из них было освобождено, причем в их анкетах не значилось никакой судимости, а время работы на спецпоселении было зачтено в трудовой стаж.

<...> Мы считаем своим долгом развеять имевший хождение в западной литературе миф о неких "расстрельных списках", "расстрелах" части репатриантов якобы сразу же по прибытии в советские сборные пункты и лагеря. Особенно преуспел в этом мифотворчестве Н. Толстой в своей книге "Жертвы Ялты", вышедшей в 1977 году на английском языке (переиздана в 1988 году в Париже на русском языке). Сочиненные им басни о "расстрельных списках" и "расстрелах" подчас имели такую видимость правдоподобия, что даже видные профессиональные историки М. Геллер и А. Некрич попались на эту удочку и, ссылаясь на Н. Толстого, вполне серьезно написали: "Часть бывших советских пленных, доставленных на английских судах в Мурманск и Одессу, расстреливались войсками НКВД тут же в доках". Разумеется, это утверждение бездоказательное и, более того, не соответствующее истине <...>

В соглашениях СССР с США, Великобританией и Францией был зафиксирован принцип взаимной обязательной репатриации. В 1945-1946 годах СССР передал 24 544 англичанина и 22 481 американца и в 1945-1951 годах — 313 368 французов (включая пленных эльзасцев и лотарингцев). <...> В западной литературе бытует не подтвержденное бесспорными фактами утверждение, что будто бы Франция выдала СССР прибалтов в обмен на находившихся в советском плену эльзасцев и лотарингцев. По нашим данным, СССР в 1945 году действительно передал Франции часть пленных эльзасцев и лотарингцев, но в обмен не на прибалтов, а на власовцев, которых французы поначалу не хотели выдавать, собираясь судить их по своим законам как военных преступников, участвовавших в подавлении французского Сопротивления <...>. Для самих власовцев это являлось подлинным спасением, так как у французского правосудия был настрой пустить их под нож гильотины, а в СССР они в массе своей после соответствующей проверки в ПФЛ или ИТЛ были направлены на спецпоселение сроком на 6 лет.

<...> По статистике ведомства Ф.И. Голикова, к 1 марта 1946 года было репатриировано 5 352 963 советских гражданина (3 527 189 гражданских и 1 825 774 военнопленных). Однако из этого числа следует вычесть 1 153 475 человек (867 176 гражданских и 286 299 военнопленных), которые фактически не являлись репатриантами, так как не были за границей <...>. Массовая репатриация фактически завершилась в первой половине 1946 года. В 1965 году в открытой советской печати были обнародованы официальные данные о количестве репатриированных советских граждан — 5 457 856 человек. Это была суммарная численность репатриантов и внутренних перемещенных лиц по состоянию на 1 января 1952 года.

<...> В деле защиты прав репатриантов весьма заметна была роль прокурорского надзора. Был спущен на места ряд директив Генпрокуратуры СССР, важнейшими из которых являлись следующие: "О возврате домов, принадлежавших репатриантам, возвратившимся на Родину, которые за их отсутствие были переданы в жилфонд городов и поселков" от 21 декабря 1945 года и "Об охране прав репатриируемых советских граждан" от 24 мая 1948 года. <...> Однако по возвращении домой репатрианты часто сталкивались с ущемлением своих прав. Причем местные органы власти нередко действовали вопреки указаниям из Москвы. От репатриантов пошел поток писем в различные инстанции с соответствующими жалобами. 4 августа 1945 года ЦК ВКП(б) принял постановление "Об организации политико-просветительной работы с репатриированными советскими гражданами". Это смягчило на местах атмосферу недоверия к репатриантам, но отнюдь ее не устранило. <...> В 1946-1952 годах из года в год заметно росло подозрительное отношение к репатриантам со стороны политического руководства СССР. Это являлось следствием ведшейся тогда пропаганды по искоренению "низкопоклонства перед Западом" и начавшейся холодной войной, а с 1948 года еще и усугубилось развернутой кампанией по борьбе с космополитизмом и иностранщиной. В обществе искусственно нагнетались настроения "шпиономании". Особое недоверие вызывали репатрианты, поступившие из зон действия англо-американских войск. Отдельные группы репатриантов, к которым руководство СССР испытывало особо сильное недоверие, были репрессированы (чаще всего в форме выселения с отправкой на спецпоселение).

Источник: Земсков В.Н. Возвращение советских перемещенных лиц в СССР. 1944-1952 гг. // Труды Института российской истории. Вып. 11 / Российская академия наук, Институт российской истории; отв. ред. Ю.А. Петров, ред.-коорд. Е.Н. Рудая. М., 2013. С. 244-284.


Осттруппен на западных рубежах

Детали


Откуда взялось столько советских военнопленных на западе Европы
https://www.kommersant.ru/doc/3279874

Во второй половине войны германским войскам стало остро не хватать живой силы. Тогда командование начало активно формировать вспомогательные и потом боевые подразделения из военнопленных и граждан оккупированных территорий. Восточные войска, Osttruppen, формировались в основном из советских и польских военнопленных. Во второй половине войны германское командование убедилось в неэффективности этих формирований на Восточном фронте и стало массированно перебрасывать их в Западную Европу для увеличения хотя бы номинальной численности войск на участках вдоль атлантического побережья, где ожидалась высадка западных союзников и открытие долгожданного Второго фронта.

В 7-й армии вермахта в Нормандии осттруппен составляли до 20 процентов личного состава. Например, в 716-й пехотной дивизии, занимавшей 40-километровую линию обороны на Атлантическом валу, включая и плацдарм "Омаха", было три остбатальона. Прибытие осттруппен во Францию поражало местных, так они были не похожи на солдат регулярной германской армии, у которых была строгая инструкция вести себя корректно. Вспоминают, как в городок Монтебур вступал парадным маршем грузинский батальон осттруппен с командиром впереди на лошади "стальной" масти, под боевую песню, непохожую ни на что немецкое. На том участке дальнего западного фланга битвы близ плацдарма "Юта" грузины сильно потрепали американцев, наступавших на важный порт Шербур (который потом прославился в "Шербурских зонтиках").

Осттруппен заработали неприятную славу грабежами, мародерством, пьянством и изнасилованиями. Германское командование смотрело на это сквозь пальцы. Командующий фон Рундштедт замечал: пусть боятся, представляют, каково было бы советское вторжение. Кроме психологического воздействия немцы еще быстро обнаружили выгоды нового соседства — наладили "кооперацию" с осттруппенами, разными способами добывавшими для них провиант и спиртное у местного населения.

Нацистская пропаганда готовила восточные войска к упорной драке с мягкотелыми солдатами прогнивших плутократических режимов Америки и Англии. Однако после высадки союзников осттруппен за редкими исключениями быстро сдавались в плен. По воспоминаниям командиров союзников, оборону часто удавалось прорывать именно на участках, где были восточные войска. Кстати, как вспоминают американские ветераны, среди сдавшихся осттруппен было так много советских людей из республик Средней Азии, что их принимали поначалу за японцев. Решили, что их прислали каким-то образом на подмогу германской армии.

Другие осттруппен дезертировали. Некоторые поляки пробирались к союзникам, чтобы вступить в польскую дивизию в составе канадской армии. Многие вступали в ряды французского Сопротивления. О трогательных встречах с бежавшими советскими военнопленными — бойцами Сопротивления вспоминает в своих мемуарах корреспондент ТАСС, прикомандированный тогда к войскам союзников в Нормандии.

Впрочем, были и боевые части из перешедших на сторону гитлеровцев русских, сражавшиеся до последнего. Военнослужащий американской 6-й специальной инженерной бригады вспоминает, как разоружал казачий эскадрон: "Там были донские, терские казаки, все в традиционной казачьей форме, только с германским орлом и свастикой". Они были в папахах и с длинными русскими шашками, на которых по-прежнему оставался советский серп и молот. Американцы забрали в качестве трофеев и шашки, и даже седла. Правда, шашки впоследствии командование конфисковало.

Известно, что у командира 12-й танковой дивизии СС гитлерюгенд Курта Мейера был верный ординарец — русский казак. До Нормандии Мейер три года воевал в передовых частях германской армии на Восточном фронте и дошел до Кавказа. Возможно, там и нашел своего казачка. Командир дивизии гитлерюгенд впоследствии оказался в лагере в Англии и потом был приговорен к смерти за военные преступления, но приговор заменили пожизненным заключением.

Как сложилась судьба его казачка, не известно.

Александр Аничкин


«Подавляющее большинство хотело вернуться домой»

Историк Олег Будницкий — о масштабах проблемы репатриации военнопленных
 https://www.kommersant.ru/doc/3274261?utm_campaign=relap&utm_medium=all&utm_source=kommersant


https://www.kommersant.ru/doc/3274261?utm_campaign=relap&utm_medium=all&utm_source=kommersant

О масштабах проблемы репатриации военнопленных и перемещенных лиц "Огонек" расспрашивал директора Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий Олега Будницкого

— Олег Витальевич, возвращение советских граждан из Европы было насильственным?

— Подавляющее большинство из них, бесспорно, хотело вернуться домой. Впрочем, выбора советским гражданам не предоставляли: по условиям соглашения, достигнутого с союзниками на Ялтинской конференции, репатриация была обязательной. Насильственно возвращали прежде всего тех, кто сотрудничал с нацистами и боялся возмездия. Ведь только в вермахте и вспомогательной полиции в годы войны служили 1-1,2 млн советских граждан. Некоторые пошли служить нацистам, поскольку были идейными противниками советской власти, часть — в силу обстоятельств, например предпочли службу нацистам голодной смерти в концлагере.

— По возвращении они попали под репрессии?

— Те, кто служил нацистам, да. Но такая же участь ждала граждан любой страны, сотрудничавших с Третьим рейхом. СССР отнюдь не был исключением: коллаборационистов жестоко наказывали везде, например во Франции, где казнили не только за участие в вооруженных формированиях, но и за публикации в газетах. В СССР прошел целый ряд судебных процессов над коллаборационистами, как открытых, так и по большей части закрытых. Всего за десятилетие, с 1943 по 1953 год, было осуждено свыше 350 тысяч человек, сотрудничавших с врагом. Подобные процессы прошли и в ряде европейских стран. Советский Союз выделялся на общем фоне уже тем, что такие процессы имели тут массовый характер. Еще бы: огромные территории были заняты врагом, под оккупацией оказались около 70 млн человек. Так что и число тех, кто соглашался служить нацистам, было выше, чем в большинстве европейских стран.

— Чем мотивировалось руководство СССР, уделяя столь пристальное внимание вопросу возвращения всех на "одну шестую" часть суши?

— Речь шла о миллионах людей... Из одних только нацистских лагерей было освобождено свыше 1,5 млн военнопленных. Миллионы были угнаны на работу в Германию. Коллаборационистов на этом фоне в процентном отношении было в десятки раз меньше — большинство советских граждан оказались на Западе не по своей воле и хотели вернуться домой. Советское руководство, в свою очередь, хотело не только показательно покарать изменников, но прежде всего восстановить разрушенное войной хозяйство. Сделать это без притока рабочей силы было невозможно, слишком велики были людские потери (налицо был настоящий демографический кризис). На 1 марта 1946 года по Ялтинским соглашениям было возвращено 5 352 963 советских граждан, из которых 3 527 189 были гражданскими лицами и 1 825 724 — бывшими военнопленными. Это все репатриированные, оказавшиеся как в зоне действия Красной армии, так и на территориях, контролировавшихся союзниками. Из зон действия союзников поступили к 1 марта 1946 года 4 199 488 репатриантов (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военнопленных). Эти цифры приведены в исследованиях, увы, покойного ныне историка Виктора Николаевича Земскова, который подробно исследовал эту тему по архивным материалам (см. "Цитаты"). Союзники, возвращая советских граждан на родину, не считали советскими гражданами жителей Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии, Бессарабии и Северной Буковины — территорий, отнюдь не добровольно включенных в состав СССР в 1939-1940-х годах. Их насильственно не возвращали. По разным оценкам, за рубежом осталось примерно 500-700 тысяч человек, из которых свыше 31 тысячи были этническими русскими. Это не значит, что все невозвращенцы сотрудничали с нацистами, многие из них просто не хотели жить в СССР.

Насильственно возвращали прежде всего тех, кто сотрудничал с нацистами и боялся возмездия. Ведь только в вермахте и вспомогательной полиции в годы войны служили 1-1,2 млн советских граждан



Фото: Zerkalo / PhotoXPress.ru


— В чем была проблема с возвращением для тех, кто хотел вернуться?

— Разве что технические сложности — транспорт, питание... Другое дело — проблема выдачи коллаборационистов. Самая известная история — выдача казаков-эмигрантов, служивших нацистам, их выдача оказалась за пределами соглашения между Сталиным и союзниками, потому что казаки не были советскими гражданами. Лично моя позиция здесь совсем не формально-юридическая: ведь эмигранты, возлагавшие надежды на Гитлера, всегда заявляли, что они-то и есть настоящие русские, и намеревались навести в отечестве порядок, а когда дело дошло до расплаты за свои деяния, выяснилось, что они не русские, а "югославские" — по паспорту. Но в 1945-м смотрели не в паспорт, а на форму — надел нацистскую форму, значит, за это и отвечай. И казаков вернули в СССР насильно. Кстати, то, что их всех в СССР ожидали петля или расстрел — миф. В Югославии, кстати, чьими гражданами являлась значительная часть казаков-эмигрантов, они вряд ли дожили бы до суда: ведь они вместе с вермахтом воевали против югославских партизан. И то, что их отправили в СССР, а не в Югославию, возможно, спасло жизни многим из них: лидеров (П.Н. Краснова, А.Г. Шкуро) осудили и повесили, что, возможно, было чрезмерной жестокостью, но остальных отправили в спецпоселения на 6 лет и к 1955 году, когда прошла широкая амнистия, почти все они были свободны.

— А те, кто вернулся сам?

— Почти 58 процентов были сразу отправлены по домам — около 2,5 млн человек. Часть из вернувшихся, кто по возрасту принадлежал призыву, соответственно были призваны в армию — более 800 тысяч человек. Некоторые призваны еще в ходе войны, сразу после освобождения из немецких лагерей, так что они даже успели повоевать. Часть из подлежащих призыву, поскольку армия уже не нуждалась в таком количестве солдат, отправили в рабочие батальоны Народного комиссариата обороны. По сути это был принудительный труд — они восстанавливали шахты Донбасса и т.д.,— это около 600 тысяч человек. Часть была передана "в распоряжение НКВД", то есть оказалась преимущественно в лагерях — 272 867 человек (6,5 процента).

— Правда ли, что союзники содержали советских военнопленных в бывших нацистских лагерях, например Дахау?

— Мне об этом ничего не известно, просто не знаю. Возможно, какие-то лагеря использовались как место временного размещения, но надо понимать, что это теперь было не место заключения, а временное место ночлега. Ведь Германия была существенно разрушена в результате массированных бомбардировок, и с размещением больших масс людей были проблемы. Немецкие лагеря "по назначению" активно использовались в советской зоне оккупации, Бухенвальд например. Там содержались нацисты и люди, считавшиеся подозрительными. Я бывал со своими студентами в Заксенхаузене и Бухенвальде: основная экспозиция тамошних музеев посвящена, конечно, годам нацистского террора, но есть и стенды об истории лагеря после разгрома нацизма, когда среди заключенных были и противники советского и восточногерманского "демократического" режима.

Советских репатриантов союзники стремились содержать в приличных условиях, и многие вчерашние узники концлагерей или остарбайтеры были благодарны за такую помощь. Но надо понимать, что Европа того времени была обескровлена войной, экономика и города Германии разрушены, продовольствия в обрез. Самой большой группой беженцев в то время, кстати, были немцы — в общей сложности около 15 млн человек, которых изгнали из Польши, Чехословакии, миллионы бежали с востока на запад. Только представьте себе, что творилось к концу войны: миллионы людей идут с востока на запад, такие же миллионы — с запада на восток. И всех их надо было как-то кормить и возвращать домой! Задача не из легких, но с этим справились.

— В каких условиях содержались англичане и американцы в СССР?

— В хороших. Речь идет о сравнительно небольшой группе: через одесские транзитные лагеря прошло около 3 тысяч англичан и 2,5 тысячи американцев. В качестве помещений для репатриантов были выделены санатории, школы и жилые дома. Снабжались репатрианты по нормам довольствия Красной армии, включая денежное. Всего, кстати, через Одессу было репатриировано около 100 тысяч граждан 35 стран, больше всего французов — около 40 тысяч.

Беседовала Светлана Сухова

Фильм "Прогноз погоды эпохи перемен". Франция. 2008.
Фильм-прогноз, снятый до 2015-2016 гг, когда значительные потоки мигрантов, но не климатических беженцев, как в фильме, а беженцев от войны и экономических мигрантов, стали реальностью для Европы.


"....В декабре 2007 года Межправительственная группа экспертов по изменению климата при ООН получила Нобелевскую премию мира. По мнению экспертов, будущее нашей планеты вызывает тревогу. В основу сценария этого фильма лег разработанный учеными долгосрочный прогноз развития климатической системы Земли."
Оригинал взят у maximus101 в Татарская шапка Мономаха
Уважаемый nickfilin нашел интересную версию происхождения знаменитой шапки Мономаха.
Вероятно, что главная регалия русских царей, это не просто подарок хана Узбека Ивану Калите, а татарский женский головной убор. Возможно, он принадлежал сестре хана Узбека Кончаке, вышедшей замуж за московского князя Юрия Даниловича.
Ранее, я писал в статье Про женскую красоту в Московии о том, что макияж женщин на Руси был также заимствован из Золотой Орды

>>>>По нашему мнению, шапка Мономаха до того, как попала к русским князьям, была женской, принадлежала знатной татарской особе. Доказательством этого являются, во-первых, существовавшие ранее подвески (свидетельство С. Герберштейна), которые были характерными для женского головного убора тюркских народов. Во-вторых, детали золотоордынских женских головных украшений из знаменитого Симферопольского клада, находящегося в фондах Государственного исторического музея в Москве. В кладе были найдены фрагменты золотого женского головного убора и серебряного навершия от головного украшения, декорированные жемчугом и драгоценными камнями. Поражает сходство крепления камней к навершию и в гнезда шатонов, а также орнаментация шатонов скаными завитками в виде кругов на деталях головного убора из клада и шапки Мономаха.



Читать и смотреть далее...Collapse )

[reposted post] Мусульмане в Московии

Известный турецкий путешественник Эвлия Челеби осенью 1666 года посетил российский город Астрахань и оставил описание российских мусульман в своей книге Сейяхатнаме (Книга путешествий)
Кого он именовал "хешдеками" до сих пор непонятно, скорее всего он имел ввиду смешанное население Поволжья. Термин "хешдек" близок названию башкир - иштяк, это тюркский собирательный экзоэтноним, обозначавший иноэтничное население, обозначающее "чужих", "пришельцев" (т.е чужих по отношению к татарам). Мусульмане хешдеки по рассказу Челеби имеют очень длинные бороды и говорят преимущественно "по-московитски и по-русски", т.е. на русском и украинских языках.

...Ныне в Московской стране насчитывается двенадцать раз по сто тысяч мусульман. Согласно их собственным рассказам, если пройти от центра шестого пояса земли до оконечности седьмого пояса, то в Московской стране можно увидеть семьдесят тысяч михрабов — так с гордостью рассказывают они. Кроме того, они говорят: «Мы уплачиваем королю подать — по одному алтыну с каждого второго человека». Этот народ, хешдеки, как и подданные-иноверцы, в земле Московской платит подати. В их среде также имеются заимы и падишах-заде, они не платят податей, но со ста пятьюдесятью тысячами воинов выступают на войну вместе с королем Москвы.

Башкирский воин, французская литография 1840 г.


Читать и смотреть далее...Collapse )

Театр как практика мужества

КОГДА ПЕРЕВОД — ВОПРОС ЖИЗНИ И СМЕРТИ

текст: Ольга Житлина http://www.colta.ru/articles/art/13021



Detailed_picture© Ольга Житлина

В конце октября 2013 года в Вене я стала свидетелем примечательного события. Проезжая на велосипеде мимо здания Академии художеств, я услышала громкую музыку и увидела его псевдоренессансный фронтон в дыму, освещенный ярко-красными и зелеными всполохами. Пожалуй, никогда еще это здание не выглядело так эффектно. Фланкирующие вход бронзовые кентавры ожили и встали на дыбы, каннелюры колонн пульсировали, играли диджеи, чернокудрый юноша необычайной красоты пытался поджечь себя — беженцы пришли искать убежище в Венской академии художеств.

Над ее входом уже год, с начала протестов группы претендентов на статус беженцев, объединившихся под названием Refugee Protest Camp in Vienna, висел огромный баннер со слоганом «Refugees Are Welcome Here!» Пожившие зимой в палаточном лагере на площади Вотив, позже в одноименной церкви, потом в монастыре и теперь оставшиеся без крыши над головой, беженцы восприняли жест студентов и сочувствующих преподавателей буквально и пришли не за символической, а за реальной поддержкой. Академия — место, где обучают технологиям репрезентации, — вдруг превратилась в ее площадку. Оказавшись перед камерами и многочисленной аудиторией сочувствующих и прохожих, беженцы поставленными голосами произносили страстные речи со ступеней здания. Мизансцены на зависть Кугелю и Евреинову. Амплуа героически борющегося за официальный статус в Европе выходца из стран «третьего мира» стало востребованным масс-медиа.

© Alex David

Театральность исчезала, когда камеры выключались и нужно было решать насущные вопросы: где взять спальники и одеяла, где мыться, где и что готовить, как предотвратить депортации? Эти вопросы, неизбежно встающие заново изо дня в день и часто так и остающиеся без ответа, приводили и приводят в отчаяние многих активистов протестных мигрантских движений во многих городах Европы. Вопросы выживания, о которые споткнулись попытки создать политическую структуру, не оставили от многих групп практически ничего, кроме саморепрезентации.

Именно на этом этапе я застала активистов из «Лампедузы в Гамбурге». Ее члены, в основном выходцы из разных стран Центральной и Западной Африки, работали в Ливии в качестве трудовых мигрантов на момент начала бомбежек НАТО. Война и начавшиеся на почве расизма убийства вынудили их отправиться по Средиземному морю в Италию. Прожив некоторое время на острове Лампедуза, после закрытия гуманитарного лагеря люди оказались на улице без средств к существованию и работы и отправились на поиски удачи в Гамбург. Именно там, пытаясь добиться коллективного решения их вопроса, они объединились. Два года назад насчитывавшая 350—400 человек, эта группа к осени 2015 года не собирала больше 10—15 участников во время планерок. Нескольким активистам я предложила поучаствовать в спектакле под названием «Перевод». Надо заметить, что требование адекватного перевода было одним из главных требований многих подобных движений. Ведь в ходе многочисленных интервью на получение статуса беженца, которые призваны установить достоверность и весомость изложенных кандидатом причин для присвоения статуса, обязательные официальные переводчики часто оказываются недостаточно компетентны или меняются от одного собеседования к другому. Одна небольшая деталь, переведенная по-разному, может предрешить судьбу человека, приведя к отказу и депортации. Таким образом, вопрос перевода часто в буквальном смысле становится вопросом жизни и смерти.

© Alex David

Другая практическая сторона этой проблемы обнаруживается на собраниях мультинациональных и мультиязычных групп. Выбор одного или двух основных языков дискуссии всегда исключает часть участников, ими не владеющих, поэтому встречи часто сопровождаются несколькими параллельными переводами, что удлиняет и осложняет коммуникацию.

В спектакле мы инсценируем утопическую ситуацию коллективного собеседования группы «Лампедуза в Гамбурге» на получение статуса беженца. Как рассказать историю каждого из участников, пересекшего Сахару или/и Средиземное море, видевшего смерть попутчиков, не знавшего, выживет ли он/а сам/а, и одновременно передать опыт коллективной политической субъективации и кризиса организации? Все газетные заголовки и телепередачи в Европе пестрят душераздирающими документальными историями странствий и злоключений от первого и третьего лица. Но вопрос «переводимости» опыта лишений, смертельной опасности, пережитых потрясений для представителей общества, живущего в относительном достатке и безопасности, по-прежнему остается открытым. Эмоциональный иммунитет европейского потребителя новостей к подобным историям уже позволяет пролистывать или пропускать их мимо ушей без особых сантиментов, как привычный шумовой фон во время утреннего кофе. Для самого беженца документальная история стала, с одной стороны, тактической маской саморепрезентации, с другой, рассказанная «правильным» образом европейскому чиновнику, — средством, открывающим путь к легализации. Можно ли с помощью театра и художественной литературы преодолеть или отрефлексировать театральность жизни и политики?

© Alex David

Я предложила участникам взять за основу их нарратива текст повести «Джан» Андрея Платонова. Как выяснилось, многие сюжеты истории блуждающего по туркменской пустыне потерянного, неприкаянного народа могли бы быть проиллюстрированы фотографиями из мобильных телефонов беженцев. Принципиальная разница между этими реальными блужданиями по пустыне в начале XXI века и сюжетом Платонова — в том, что вместо Чагатаева, ведущего народ к коллективному счастью социализма, группы, пересекающие Сахару, возглавляют наживающиеся на мигрантах трафикёры. В то же время полученный в Европе опыт политической борьбы, определенные разочарования вместе с необходимостью ее продолжать, агамбеновский вопрос о политизации голой жизни, звучащий более чем на полвека раньше в тексте Платонова, делали фигуру Чагатаева близкой участникам.

© Alex David

Каждый из них произносит текст либо на своем родном, либо на хорошо знакомом языке. Для некоторых таким языком оказывается язык школьного обучения и одновременно язык колонизатора — английский, французский или арабский. Платонов не переводился на большинство африканских языков и диалектов. Читая фрагменты одного текста на разных языках, мы пытаемся сложить их в некое гипотетическое подобие универсального языка до падения Вавилонской башни или прислушаться друг к другу настолько, чтобы вдруг достичь глубинного взаимопонимания вопреки языковым различиям.

В спектакле смешиваются не только разные языки, но и их разные регистры и стили. Беженец из столичного Дамаска говорит языком Мандельштама и Бродского. В бюрократическом слоге чиновника начинают звучать сюрреалистические ноты, вызванные то ли маразмом, то ли профессиональным помешательством. Наша переводчица — оперная певица — перекладывает наше повествование на язык классической и барочной европейской оперы, исполняя арии Генделя, Моцарта, Вагнера и песни Шуберта.

Таким образом, состав зрителей спектакля тоже получается довольно разношерстным: любители оперного искусства оказываются бок о бок с политическими активистами, другими беженцами и сочувствующими.

© Ольга Житлина

Большинство людей, с которыми я работаю, — не профессиональные актеры, я прошу их сыграть самих себя в собственной социальной роли в утопическом сценарии. Например, в перформансе «Заговор» 2011 года группа трудовых мигрантов и творческих работников меняется одеждой на сцене, изображая тайное сообщество, цель которого — смешать визуальные коды и затруднить распознавание приезжих рабочих сотрудниками полиции и неонацистами. В рамках перформанса мне важно создать ситуацию взаимодействия представителей разных социальных групп, чьи контакты в повседневной жизни затруднены или развиваются по совсем другим моделям.

Другой важный момент — это разрушение только что созданной на глазах у зрителей красивой истории и засорение воображения ее обломками. В конце перформанса «Заговор» я выхожу на сцену и расплачиваюсь с участниками, обнажая постановочный характер всего произошедшего.

© Ольга Житлина

В конце спектакля «Перевод» один из участников вдруг встает со сцены и идет читать намаз, остальные после бурных возмущений и недоумений тоже находят свои причины удалиться с «интервью» и со сцены. Ситуации единения оказывается искусственно сконструированной. Это разрушение для меня важно как что-то вроде мостика к реальности. На заре зарождения жанра хэппенингов и акций Вито Аккончи писал о нежелании и невозможности называть эти действия performance (в английском языке это слово обозначало, в первую очередь, театральное представление), поскольку то, чем занимались художники, не было отделено от жизни ни сценой, ни исполнением ролей; это было не репрезентацией жизни, а ее продолжением, ее частью; участники были не актерами, а самими собой. Этот аспект я пытаюсь сохранить, привнеся в него элемент коллективного и индивидуального воображения. Я хочу, чтобы участники моих перформансов были самими-собой-играющими, чтобы игра становилась прощупыванием и проектированием себя и общества в утопическом измерении. В этом может быть и терапевтический момент евреиновского «театра для себя», и коллективная тренировка политического воображения. Трудовые мигранты, хипстеры или политические активисты играют самих себя, в некотором смысле вышедших за собственные пределы, но обнажение постановочности говорит о том, что они возвращаются обратно к своей повседневной жизни, к своим нерешенным проблемам, к тому месту в обществе, которое они занимали, но, может быть, с неким новым опытом и ощущением себя.

Два главных вопроса, остающиеся для меня открытыми, касаются эстетики и прагматики. Во-первых, обогащает ли театр или арт-перформанс эта аутентичность опыта и интерпретации, которую привносят непрофессиональные актеры? Удается ли продраться сквозь плоскую масс-медийную театральность к театральности, помогающей обнаружить под маской свое лицо или множество других масок, которые его формируют? И во-вторых, не становятся ли в конечном итоге крайне востребованные сейчас художественные и театральные практики, вовлекающие маргинальные группы, канализацией и нейтрализацией политической энергии?

© Ольга Житлина

В книге «Что именует имя Саркози» Ален Бадью проводит различие между понятиями героизма и мужества таким образом: «Итак, я определяю мужество как добродетель, которая обнаруживает себя в твердой решимости держаться невозможного. Речь не только о том, чтобы идти навстречу невозможному, экспериментировать с ним. Это всего лишь героизм, героический момент. Героизм всегда легче мужества. Героизм — это когда ты лицом к лицу с невозможным. Героизм всегда связан с позой — часто возвышенной, поскольку это всегда такой момент, когда ты поворачиваешься к невозможному, то есть надлежащему лику реального, и оказываешься с ним лицом к лицу. Мужество отличается от героизма, поскольку это добродетель, а не момент и не поза. <…> Мужество — это не момент, не точка, не пункт, это удерживание пункта. Мужества требует именно то, что вы держитесь во временной длительности, которая отличается от длительности, навязанной законом мира. Время — вот материя, сырье мужества». Моя гипотеза в том, что искусство и театральная практика помогают не только и не столько выстроить образ себя для газетной фотографии или телеинтервью, но и «удерживать пункт», запуская более глубокие и рефлексивные процессы выстраивания себя и поддерживая групповые связи.

© Ольга Житлина

В своем пути «навстречу невозможному» художник/режиссер спотыкается о проектно ориентированную экономику современного искусства, предполагающую одноразовые ивенты, продукты, а не последовательную продолжительную работу. И похоже, что мужество художника сегодня должно проявляться как раз в том, чтобы преодолеть это, держась «во временной длительности, которая отличается от длительности, навязанной законом мира».

© Ivan Grinko, Anna Shevtsova, 2016
https://www.facebook.com/museumaudit/photos/?tab=album&album_id=1754392671484696
Новый Музей эмиграции в Гдыне направлен на решение целого ряда актуальных для города и страны проблем. Это и налаживание связи с диаспорами, и снижение негатива по отношению к мигрантам, и попытка остановить миграцию из страны. Кроме того, музей становится важным элементом в туристической инфраструктуре Троеместья. © Ivan Grinko, Anna Shevtsova, 2016

Социолог Вахштайн: "Если город превращается в витрину, то скоро в нее полетят камни"
14 июля 2016 http://www.bbc.com/russian/features-36786791



Парк ГорькогоImage copyrightRIA NOVOSTI
Image captionИюль 2016 года. На лежаках в Парке Горького - публика, которая до реновации парка побаивалась туда заходить

Идеология "хипстерского урбанизма" умирает. Следующая волна мышления о городе будет очень левой, считает социолог Виктор Вахштайн. Она будет выстроена вокруг проблематики неравенства, миграции, отчуждения и несправедливости.

Read more...Collapse )

Би-би-си: Мне кажется очень интересной метафора города как сцены, она наводит на определенные размышления, что вот для того, чтобы выйти на эту сцену, нужно обладать какими-то компетенциями. Не получается ли так, что эта сцена лишает возможности выйти на нее многих людей, которые проживают в городе?

В.В.: Ваш вопрос задан из того языка, с которым хипстерский урбанизм долго боролся. Это как раз и есть "левый взгляд на город" - взгляд, который фокусируется на несправедливости городского устройства, отчуждении и недоверии горожан друг другу, вписанной в городскую среду (и оттого незаметной) дискриминации. Сегодня этот язык описаний все более настойчиво заявляет о себе. Ведь что такое город-сцена? Это город настоящего. Город здесь и сейчас. И это понятно: никто не хочет жить в бараках на стройке грандиозного города-сада. Но в ту секунду, когда мы взяли на вооружение метафору Гейла, мы сняли с повестки дня множество важных городских вопросов. Кто те "рабочие сцены", которые собирают декорации, но не пользуются ими? Кто остается за кулисами? Что делать с чудовищной несправедливостью, которая происходит и усиливается, в том числе усиливается самим городским пространством? Левый урбанизм неслучайно постоянно возвращается к теме миграции: идеологам новой публичности нечего ответить на вопрос о "невидимой стороне Москвы".



Я думаю, что следующая волна мышления о городе будет очень левой. Она будет выстроена вокруг проблематики неравенства, миграции, отчуждения, несправедливости. Это будет совсем другой способ говорения. Я не знаю, как он повлияет на городское пространство. Как повлиял хипстерский урбанизм - мы с вами видим, мы находимся в этом пространстве. В принципе, уже сейчас хипстерский урбанизм распадается на два лагеря: те, кто плавно дрейфуют в сторону левацкой риторики (отсюда новая роль стрит-арта и публичного искусства), и те, кому ближе большой модернистский стиль. Люди, которые еще недавно шли одной колонной, сейчас тяготеют либо туда, либо туда. Я убежден, что следующий язык, который победит, - это язык "хардкорной", левацкой городской идеологии. Потому что сцена имеет свойство превращаться в витрину. И если сейчас не обратить внимание на зону "кулис", очень скоро в витрину полетят камни.

Read more...Collapse )

"За модернистскую московскую мобильность нам приходится расплачиваться чудовищным отчуждением"

Би-би-си: Если мы посмотрим на Лондон, то увидим, что там есть районы, которые являются центрами притяжения определенных культур, субкультур, ассоциируются с какими-то культурными явлениями. В Москве же такого мы, как правило, не наблюдаем. У нас получается так, что каждый район - одновременно для всех и в то же самое время ни для кого?

В.В.: Это связано с одной очень важной вещью, которая называется "социальная архитектура городского пространства". Лондон - город сообществ, он изначально возникает как пространство сообществ. К этому можно относиться по-разному: лично я не разделяю восторгов своих коллег по поводу самой идеи сообществ. Потому что подлинное сообщество - это не воспетая Джейн Джекобс Гудзон-стрит, это фактически гетто.

Но при этом, тем не менее, надо признать, что многие крупные европейские города - это города, выстраивающие всю свою внутреннюю логику, исходя из того, что у сообществ есть некоторое самопонимание, более или менее ясные границы. Какие к чертовой матери сообщества в Москве? Это город, где две трети людей здесь не родились из тех, кто здесь живет. Это город, где значительная часть населения снимает жилье. Средняя продолжительность съема квартиры в Москве - два-три года. Это гипермобильное население, молодое население.



И отчасти вот эта идея сообществ в Москве не очень сильно приживается просто потому, что старых сообществ не осталось, в крайнем случае - сдали квартиру, уехали на дачу и живут на деньги, которые получают от квартиросъемщиков. А новые, по большому счету, не возникают. Конечно, за эту модернистскую московскую мобильность нам приходится расплачиваться чудовищным отчуждением. И это будет еще одним катализатором скорого "полевения" городской риторики.



Парк ГорькогоImage copyrightRIA NOVOSTI
Image captionИюль 1976 года. Празднование Дня работников торговли в Центральном парке культуры и отдыха имени Горького

В исследовании, которое делают мои коллеги, показан, в частности, такой любопытный факт, что Москва - это город, где родители провожают детей до метро, потому что не доверяют своему району. И просят позвонить им в центре города, потому что доверяют центру. Самое парадоксальное, что большая часть преступлений в Москве происходит в именно центре. По объективным параметрам, это самая небезопасная территория Москвы, но субъективное доверие собственному району отсутствует напрочь. И это только один из примеров. Там есть много сюжетов, связанных с доверием, социальными связями, социальным капиталом и тем, как устроена Москва, как устроена в ней жизнь, насколько здесь безумны темп, ритм и смена декораций, которая происходит с завидной регулярностью.

Би-би-си: Возвращаясь к хипстерскому урбанизму, он может каким-то образом решить эту проблему отсутствия доверия?

В.В.: Это одна из ключевых проблем, и для ее решения у хипстерского урбанизма нет средств. Потому что для хипстерского урбанизма сообщество - это то, что собирается в центре города, когда там проходит условный фестиваль мороженого. Тут нет идеи сообщества, но есть идея публики. Когда хипстерский урбанизм начинает клясться в верности сообществам и кричать: "Все во двор, дворы - наше всё!", чаще всего имеется в виду лишь то, что во дворе будет фестиваль еды. Идея публики - это суррогат идеи сообщества. Отсюда разница в понимании того, что такое общественные пространства.



Когда разговор об "общественных пространствах" ведется на языке хипстерского урбанизма, чаще всего имеются в виду не общественные, а "публичные пространства". Общественное пространство - это пространство солидаризации. Химкинский лес - это общественное пространство. Чистопрудный бульвар в период акции "Оккупай Абай" - это общественное пространство. Проблема Москвы и многих российских городов заключается в том, что здесь сообщества возникают исключительно на волне протеста и в поле протестной мобилизации. А хипстерский урбанизм не возник на волне протеста, он возник в результате того, что сформировалась мощная поколенческая группа людей, которая приехала в этот город 10-15 лет назад и которой надоело чувствовать себя в этом городе как на оккупированной территории.

Именно они, а вовсе не мистические хипстеры были главной движущей силой хипстерского урбанизма и главной его социальной базой. Был дикий приток населения сюда в конце 90-х годов - начале 2000-х, которые за 10 лет сделали карьеру, завели детей, и поняли, что им просто некуда с детьми пойти - город для жизни не предназначен. Самое интересное, что по нашим исследованиям, именно у этой группы сегодня самая сильная московская идентичность - не у тех, кто здесь родился. Те, кто больше всего чувствует себя москвичом в Москве, - это люди, живущие здесь больше 10 лет.


Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel